Бульвар (проспект) Штефана чел Маре (Stefan cel Mare şi Sfînt), длина которого около 4 километров, – главная и красивейшая улица Кишинева. Изначально это была дорога вдоль военного лагеря российских войск, располагавшегося вблизи старого города с 1789 года. Застройка улицы началась лишь в 1817 году. На протяжении веков она часто меняла свое название и лицо: была Московской, Александровской, Александру чел Бун, имя Ленина носила по 1990-е годы. В 1944 году центральный отрезок бульвара Штефан чел Маре был почти полностью разрушен, невредимыми оставались 2-3 здания. По зданиям, находящимся по обе стороны бульвара, четко различаются этапы его реконструкции.
Вид на начало проспекта от памятника освободителям Кишинева.
Данный фоторассказ мог бы стать логическим продолжением “Армянского кладбища” (судя по статистике блога, остающегося очень популярным благодаря рассказу Сергея Белкина). Воинский мемориал Eternitate (молд. вечность) вплотную примыкает к Армянскому кладбищу, с юго-восточной стороны он ограничен улицей Пана Халиппа (бывш. улица Маршала Малиновского).
На сайте National Geographic взгляд зацепился на совершенно невероятное сочетание Borscht Wars (часто удивляешься написанию родных слов, угадывая далекие слова-прародители, чего говорить об ужасе испытываемом англосаксами перед потоком славянской речи). Оказывается, корреспондент NG побывала в Севастополе в гостях у одной из активисток “русской” партии (слушаем запись песни “Севастополь останется русским” в исполнении автора Александра Городницкого), и та потчевала ее настоящим “русским” борщом. “Ее тон предполагал, что борщ из любой другой славянской страны даже не стоит упоминать.”
Кажется, перед нами яркий пример, когда кухонные пристрастия приобретают политический оттенок. Думаете, только у нас? Фига с два! Когда в 2003 году французы отказались повоевать в Ираке во славу дяди Сэма, в Америке всерьез начали раскручивать кампанию за отказ именовать картошку фри (как ее знаем мы) картошкой “по-французски” (French fries). Более того, придумали новое, ура-патритическое название немудрящему блюду: freedom fries (sic!).
“Борщ”, пишет Анна фон Бремзен, автор “Просим к столу: русская поваренная книга”, имеет множество разновидностей. “В славянских стран, борщ является частью жизни каждого человека”, говорит она. Позволю не согласиться – в северной России это блюдо желанное, но не повседневное. Более того, в общепите редко встретишь действительно вкусный борщ! Читать далее…
Центральный рынок Кишинева занимает целый квартал (и даже вылезает за его пределы) между Бендерской и Армянской улицами. От центрального проспекта Штефана чел Маре его отделяет только ряд домов, а с противоположной стороны рыночный котел изрядно подогревается соседством с центральным автовокзалом. Так что, место во всех отношениях бойкое. Об длинной истории кишиневского рынка можно узнать из повествования Иона Стича (правда, описание событий 1940-1945 имеют сильный оттенок политических пристрастий автора). Здесь же попробую показать сегодняшний день рынка, его обитателей и посетителей.
Проклятый город Кишинев!
Тебя бранить язык устанет.
Когда-нибудь на грешный кров
Твоих запачканных домов
Небесный гром, конечно, грянет,
И — не найду твоих следов!
…
Но в Кишиневе, знаешь сам,
Нельзя найти ни милых дам,
Ни сводни, ни книгопродавца.
А. С. Пушкин “Из письма к Вигелю“
Ну, а в конце нашего пребывания в Кишиневе мы отправились в музей А.С.Пушкина. Поговаривают, что из-за приведенных выше злых пушкинских строк некоторые обиженные кишиневцы требовали закрытия музея. Впрочем, история никому еще не спускала с рук закрытий музеев, театров и школ.
Перейдем теперь к паре музее, которые мы осмотрели досконально. Первым был Национальный музей природы и этнографии на улице М. Когэлничану (тоже совсем рядом с бывш. Комсомольским озером. Это самый старый музей Кишинева, он был основан как земский в октябре 1889 года на базе коллекции экспонатов первой сельскохозяйственной выставки по инициативе барона Александра Федоровича Стюарта. Вначале это был музей сельского хозяйства, название музея сменялось несколько раз за время его существования, однако основная идея – изучение природы и культуры Бессарабии – оставалась прежней.
Плотная программа электрохимической конференции и прогулок по городу не могли нас отвратить от посещения кишиневских музеев. Удалось: всерьез посетить два, подойти поближе – еще к двум, и пройти мимо – неизвестно (просто не знали, иначе бы зашли).
Начнем с самого необычного месторасположения – бывшей водонапорной башни, выстроенной по проекту архитектора Александра Бернардацци вблизи парка Валя-Морилор (парки у меня будут в следующем фоторассказе), в которой расположился Музей города Кишинева.
Обратите внимание, как Бернардацци превратил сугубо утилитарное строение в образец изящной архитектуры. Рядом, на углу Гоголя и Садовой, располагалась пожарная часть, и круговой балкон поверху предназначался для дежурного пожарного. Так что, башня может по праву именоваться и пожарной каланчой.
Кладбища – своеобразное потаенное лицо любого города. Они хранят его историю, имена людей, когда-то живших в нем. Старые кладбища давно утратили оттенки скорби, давно окрестные улицы не оглашаются торжественной и печальной музыкой и плачем оставшихся на этом свете. Потому-то старые кладбища могут много открыть человеку, желающему понять душу города.
На самом известном кладбище Кишинева, Армянском, я оказался не случайно: на нем лежат отец, старшие друзья и коллеги нашего профессора П.Н.Белкина, возглавлявшего нашу поездку в город своего детства и зрелых лет. К тому же кладбище оказалось на пути нашего ежедневного хождения на ул. Академическую к телецентру, где в Институте химии молдавской Академии наук проходила конференция. Так что оно было неоднократно обойдено со всех сторон.
Армянское кладбище Кишинева существует, наверное, со времен основания города как русского военного поселения. Ему далеко до еврейского кладбища в пражском Йозефове, где усопшие лежат в 10-12 слоев, но уплотнения и подселения хорошо знакомы и кишиневским покойникам с Армянского. На южной стороне кладбища хоронили наших воинов, погибших тут и умиравших в госпиталях в 1944-1946 годах. Так что в советское время тут был устроен большой образцовый воинский мемориал с Вечным огнем и почетным караулом (которые, по счастью, существуют и в независимой Молдове). Но о мемориале разговор отдельный… Читать далее…
Подбирая материал для рассказов о Кишиневе, наткнулся на рассказ Виктора Опруненко “Сублокотенент Влайку”. Понравился, особенно вот этот фрагмент:
–
У всякой возвышенной любви, как известно, должна быть и разлука. У этой любви их было даже две. Первый раз они расстались в 1944 г., когда первый егерский полк перебросили под Балатон, где румынская армия должна была действовать совместно с Красной армией против своих бывших союзников немцев и венгров. Влайку повезло. Впрочем, ему везло всю войну. Сам Владимир Кузьмич приписывал это тому, что он всегда выполнял завет своего деда, который говорил ему: «Влад, никого не убьешь, и тебя не убьют». Юный егерь Влайку выстреливал весь свой боезапас поверх голов. Помните Швейка? Да и вообще, Влайку сильно напоминал Швейка, только «молдавского розлива». Он говаривал: «Не трогай меня, а я дважды тебя не трону». Читать фрагмент рассказа
В этой части рассказа будет много букв и мало фотографий, в остальных – все наоборот.
Дорога туда
Понятно, что попасть в Молдавию можно тремя путями: на поезде, на самолете и в автобусе или машине. У меня испробованными оказались все три. Ясное дело, не одновременно, а довольно растянутые по времени. Когда-то, 22 года назад я въехал в Кишинев на белом коне на дизельном электропоезде Одесса-Кишинев. Шел он тогда три часа, поэтому было решено совершить однодневный набег на столицу советской Молдавии. Из Одессы дизель вышел почти пустой, но на первой же молдавской станции перед Тирасполем все преобразилось: вагон до отказа заполнила колоритная, обвешанная сумками и баулами галдящая публика.
Что-то подобное наблюдалось и в этот раз. Ехали мы дружной компанией из Москвы в плацкартном вагоне самого медленного из трех кишиневских поездов, заняв все купе и боковые полки напротив. Ключевое слово при желании повторить наш подвиг: “дружная компания”. Крайне не рекомендуется совершать такое путешествие тем, кто ездил только фирменными поездами до городов близлежащих областей. Видавший виды вагон имел новые рамы, но очень-очень старый санузел. Первый санузел проводники тут же заперли с каким-то контрабандным барахлом. Со своими сумками, набитыми харчами в дорогу и бельишком на неделю автономной жизни, мы являли контрастное зрелище в сравнении с огромными сумищами наших попутчиков.
Загрузка ...
Недавние комментарии