Жестко? К сожалению, на малолетних курильщиц эффекта не произведет: будут с интересом разглядывать «какую очередную гадость нарисовали на пачке?». А вот для людей, уже задумывающихся над жизнью, прок может и будет.
Вот фрагмент из книги И.Д.Папанина «Лед и пламень». Автор — не из ряда сентиментальных юношей, цену своей и чужой жизни он не из книжек знал. За плечами — и Крым 1920-го года, и станция «СП-1″…

Мы же с Кренкелем больше нажимали на табачок. Эрнст не курил, священнодействовал. Я был столь же страстным курильщиком.
Был — до тридцать восьмого года.
Забегая вперед, скажу, что заставило меня бросить курить.
Однажды в Главсевморпути я до того заработался, что упал в обморок прямо в кабинете. И — попал к профессору Юдину. Он внимательно меня осмотрел, прослушал, спросил, курю ли.
— Пачки две в день.
Он попросил меня надеть белый халат и новел длинными коридорами и переходами. Наконец ввел меня в какую-то комнату, в ней два топчана, покрытые простынями.
— Смотрите! — профессор снял одну простыню.
Я человек не робкого десятка, многое видел, а тут отпрянул: лежит покойник, грудная клетка вскрыта, легкие красные-красные, с прожилками.
— Это легкие здорового человека. Подчеркиваю: здорового, некурящего, — сказал Юдин.
Поняв мой немой вопрос, профессор ответил:
— Попал под машину. А это, — он снял простыню с другого топчана, — легкие курящего человека.
У покойника легкие были просмоленные, словно вымазанные дегтем или сапожной ваксой.
— Ну как?
Я достал из кармана коробку «Казбека», смял ее, бросил в урну и сказал:
— От неожиданности инфаркт можно схватить.
— А вы из тех, на кого слова не действуют. Мне же нужно, чтобы вы бросили курить.
Так отучили меня от папирос — в один миг. Больше не курил.

PS Сегодня на вопрос «Как дела?» отвечаю: «Хорошо, что нет плохого; плохо, что нет хорошего!»
То есть, пограничное состояние между «Как всё задолбало!» и «Пошли все в жопу!»

Сегодня, надеюсь, закончил опупею со сдачей документов на получение права собственности на квартиру (проблема была в том, что ЖСК уже восемь лет не существует, и все справки силы не имеют).
Вчера порадовал сын, став победителем конкурса, устроенным известной ИТ-фирмой: получил от них стипендию и приглашение на работу. Еще ранее весело отпразновали мой ДР (три раза ), да и Кампания протекает без особых эмоциональных напрягов. Впереди — интересная далекая командировка.

Как думаете, надолго всё? Как не спугнуть?

У кого-нибудь есть сомнения, что высочайшее «добро» было заранее получено?
Впрочем, за примерами далеко ходить не надо. И это было…

Леон Фейхтвангер «Культ Сталина»
Поклонение и безмерный культ, которыми население окружает Сталина, — это первое, что бросается в глаза иностранцу, путешествующему по Советскому Союзу. На всех углах и перекрестках, в подходящих и неподходящих местах видны гигантские бюсты и портреты Сталина. Речи, которые приходится слышать, не только политические речи, но даже и доклады на любые научные и художественные темы, пересыпаны прославлениями Сталина, и часто это обожествление принимает безвкусные формы.
Вот несколько примеров. Если на строительной выставке, которой я восхищался выше, в различных залах установлены бюсты Сталина, то это имеет свой смысл, так как Сталин является одним из инициаторов проекта полной реконструкции Москвы. Но по меньшей мере непонятно, какое отношение имеет колоссальный некрасивый бюст Сталина к выставке картин Рембрандта, в остальном оформленной со вкусом. Я был также весьма озадачен, когда на одном докладе о технике советской драмы я услышал, как докладчик, проявлявший до сих пор чувство меры, внезапно разразился восторженным гимном в честь заслуг Сталина.
На мое замечание о безвкусном, преувеличенном преклонении перед его личностью он пожал плечами. Он извинил своих крестьян и рабочих тем, что они были слишком заняты другими делами и не могли развить в себе хороший вкус, и слегка пошутил по поводу сотен тысяч увеличенных до чудовищных размеров портретов человека с усами, — портретов, которые мелькают у него перед глазами во время демонстраций. Я указываю ему на то, что даже люди, несомненно обладающие вкусом, выставляют его бюсты и портреты — да еще какие — в местах, к которым они не имеют никакого отношения, как, например, на выставке Рембрандта. Тут он становится серьезен. Он высказывает предположение, что это люди, которые довольно поздно признали существующий режим и теперь стараются доказать свою преданность с удвоенным усердием. Да, он считает возможным, что тут действует умысел вредителей, пытающихся таким образом дискредитировать его. «Подхалимствующий дурак, — сердито сказал Сталин, — приносит больше вреда, чем сотня врагов». Всю эту шумиху он терпит, заявил он, только потому, что он знает, какую наивную радость доставляет праздничная суматоха ее устроителям, и знает, что все это относится к нему не как к отдельному лицу, а как к представителю течения, утверждающего, что построение социалистического хозяйства в Советском Союзе важнее, чем перманентная революция.

В приглашении в номере телефона оргкомитета ранее была обнаружена «ошибочка в седьмом знаке», но чего стоило в свое время найти правильный номер! А сегодня «ошибочка» выяснилась и в адресе e-mail: вместо mslu написали msly — красотули наши педагогические! Хорошо сразу сообразил, но представляю, как другой народ мыкался с отправкой! Если дело проводит кафедра педагогики любого вуза — еще один признак грядущего бардака…
Утром отправил информацию о приезде и запрос о программе с просьбой подтвердить получение. До вечера — ни гу-гу! Звоню…

«Получили?»
«Нет, конечно» (sic!)
«Могу я получить программу конференции?»
«А зачем она вам? Приезжайте и получите!»
… (моя одиночная немая сцена) … «Так это… что бы знать… кто приедет? какие доклады? когда выступать?»
«Мы ее не высылаем: она 30 страниц. Это очень дорого»
«Так какая разница? Вышлите по электронной почте!»
«Я же вам сказала, что дорого»
(дальше еще реплики полнейшего с той стороны непонимания и моего популярного разъяснения)
«Так это что мы всем будем высылать?!!!»
«Конечно! А как иначе? Или на сайте разместите!»
«Делать нам больше нечего, что ли?» (sic!)
«Так может и у меня, и ректора дела поважнее найдутся, чем приезжать на подобные конференции?!»

В течение получаса прислали…

Что, конечно, очень удобно: стоит лишь чуть-чуть вспомнить выученное 25 лет назад:
Слова у нас
до важного самого
в привычку входят,
ветшают, как платье.
Хочу
сиять
заставить
заново
величественнейшее
слово
ПАРТИЯ».

PS Кстати, а почему Грызлов в заключении? Аааа! «Надо же ошибка в шестом знаке, а какая разница!»

Ой, это не та картинка!

Или эта не та…?