В вводной лекции об информационных технологиях использую пример, найденный где-то и когда-то: "слог пушкинской строфы близок к пределу информационной емкости русского языка". Стоит добавить, что романс как единство музыки и слов являет пример синергетического роста информации, а если еще добавляется видеоряд….
Полагаю, вся эта заумь не помешает насладиться романсом недавно ушедшего Исаака Шварца на стихи Пушкина "Приметы" ("Я ехал к вам…"). Всего дюжина строк, а сколько чувства, сколько души вложено в них! Я очень люблю музыку Шварца, а про "наше все" и говорить не приходится. Каждый из нас хоть раз "ехал к ней" и обратно, да на луну поглядывал, а вот, поди ж ты, не нашлось нужных слов, а этот потомок арапа смог так написать, что больше и добавит нечего.
Я поискал на видеопросторах Рунета и удивлен числом исполнителей! Вот и сам третий день напеваю Странное дело: романс пробуждает грустно-задумчивое, но не никак не унылое настроение. "Печаль моя светла…" Редко, когда новая аранжировка становится лучше первых исполнений. Может потому, что даже хорошему исполнителю трудно спеть иначе, когда "каноническое" звучание владеет душами и умами слушателей.
Вот и на этот раз мне очень понравилось исполнение Валентина Ермакова в фильме "Станционный смотритель"(1972 г.), в котором романс впервые прозвучал.
С удивлением узнал, что это стихи Светлова и решил поискать первоисточник.
Как все же правильно поступил Эльдар Рязанов, убрав несколько строф! Это просто ужас какой-то: гарнизонные романы стали вульгарной пошлостью и “проклятой похотью гусарских традиций”!
Совсем как живые,
Всю ночь неустанно
Являлись волшебные
Штабс-капитаны,
И самых красивых
В начале второго
Избрали, ласкали
И нежили вдовы.
…
Но смрадный осадок
На долгие сроки,
Но стыд, как пощечина,
Ляжет на щеки.
Простите нам, жены!
Прости нам, эпоха,
Гусарских традиций
Проклятую похоть!
Представил эти слова, спетые на музыку А.Петрова, и аж не по себе стало . “Резать, к чертовой матери!”
Бульвар (проспект) Штефана чел Маре (Stefan cel Mare şi Sfînt), длина которого около 4 километров, – главная и красивейшая улица Кишинева. Изначально это была дорога вдоль военного лагеря российских войск, располагавшегося вблизи старого города с 1789 года. Застройка улицы началась лишь в 1817 году. На протяжении веков она часто меняла свое название и лицо: была Московской, Александровской, Александру чел Бун, имя Ленина носила по 1990-е годы. В 1944 году центральный отрезок бульвара Штефан чел Маре был почти полностью разрушен, невредимыми оставались 2-3 здания. По зданиям, находящимся по обе стороны бульвара, четко различаются этапы его реконструкции.
Вид на начало проспекта от памятника освободителям Кишинева.
На сайте National Geographic взгляд зацепился на совершенно невероятное сочетание Borscht Wars (часто удивляешься написанию родных слов, угадывая далекие слова-прародители, чего говорить об ужасе испытываемом англосаксами перед потоком славянской речи). Оказывается, корреспондент NG побывала в Севастополе в гостях у одной из активисток “русской” партии (слушаем запись песни “Севастополь останется русским” в исполнении автора Александра Городницкого), и та потчевала ее настоящим “русским” борщом. “Ее тон предполагал, что борщ из любой другой славянской страны даже не стоит упоминать.”
Кажется, перед нами яркий пример, когда кухонные пристрастия приобретают политический оттенок. Думаете, только у нас? Фига с два! Когда в 2003 году французы отказались повоевать в Ираке во славу дяди Сэма, в Америке всерьез начали раскручивать кампанию за отказ именовать картошку фри (как ее знаем мы) картошкой “по-французски” (French fries). Более того, придумали новое, ура-патритическое название немудрящему блюду: freedom fries (sic!).
“Борщ”, пишет Анна фон Бремзен, автор “Просим к столу: русская поваренная книга”, имеет множество разновидностей. “В славянских стран, борщ является частью жизни каждого человека”, говорит она. Позволю не согласиться – в северной России это блюдо желанное, но не повседневное. Более того, в общепите редко встретишь действительно вкусный борщ! Читать далее…
29 октября прошло в хлопотах вокруг конференции: это был центральный день, приезд Садовничего, открытие памятника Зиновьеву.
Но был и вечер! Единомышленники за общим столом… песни молодости… комсомольское братство. Наносное и лживое ушло, остались дела и песни.
Юрий СЕМЕНОВ Комсомольский реквием Ну, кто сказал, что делали мы плохо?
Кто развязал ревизию побед?
Наш комсомол — великая эпоха,
Какой на свете не было и нет.
По мутным рекам лжи и святотатства
Подводят нас к позорному столбу
И топчут наше искреннее братство,
И нашу комсомольскую судьбу.
Мы никого об этом не просили,
Борцам дурная слава не нужна —
Не мы распяли милую Россию,
И нам не та назначена цена.
На лицах дико, сумрачно и хмуро,
Сидят на иглах, бьют из-за угла,
Святые песни Пахмутовой Шуры
Распутинская задница смела.
Есть много в жизни, с чем бороться стоит,
Есть много грязи, гнуса и гнилья…
Но все же есть и самое святое:
То — юность комсомольская моя.
Наш комсомол — он и сегодня молод
И горд за все великие дела.
Мы родом все, мой друг, из комсомола
И нас не просто выбить из седла!
Вчера ездил с друзьями за полтораста километров в Ростов Великий киселя хлебать снимать их выступление на городском празднике. Они уже пару лет поют в фольклорном ансамбле “Гралица” вместе с другими моими коллегами-друзьями по университету. Звали когда-то и меня попеть-поплясать, да я отбрыкался.
Праздник проходил в Ростовском кремле. Народу гуляло немало, кругом стояло много машин и автобусов с московскими и ярославскими номерами.
Каждый из нас хоть раз "ехал к ней" и обратно, да на луну поглядывал, а вот, поди ж ты, не нашлось нужных слов, а этот потомок арапа смог так написать, что больше и добавит нечего.
Загрузка ...
Недавние комментарии