Элементарные истории

И тут Берклий нам скандий: “Я-то с Галлий, значит, неодим”. А Бор ему: “Раз неодим – давай два рубидия!” – и мне подмарганец. Берклий жмется: “У меня одна медь астат, аргентум весь кончился…” Тут я, как самый актиний, у него иттербий: “Платина”,- говорю, – “и все тут!” А он: “Что я, гольмий должен с фермия уходить?” С большим трудом палладий. “А кому бежать?” – кричит Берклий. – “Я-то совсем хром…”

Ну, тогда Бор сбериллий рубидии, сунул их себе под мышьяк, и побежал. Сидим мы, кюрий, ждем Бора. Вдруг слышим: “Аурум! Аурум!” Я говорю: “Никак Бор?” А Берклий: “Да нет, неон”. Гадолиний мы, гадолиний, кто бы это был. Берклий тем временем в углу с Галлий, рука на таллий, что-то ей про Франций залитий, старый плутоний, – а она ему на шее висмут. Вдруг слышим опять: “Аурум! Аурум!”

Выходим мы, смотрим – бежит Бор, а за ним соседский кобальт Аргон, и “гафний!”, “гафний!” на него. Догнал он Бора, и как уксус его за мышьяк, где наши рубидии лежали. Наш Бор – парень железо, не уступает: “Сурьма!” – кричит – “Свинец! Празеодим проклятый!” А тот знай его тербий. Тут Бор совсем лютеций стал – руками машет, орет: “Кто мне теперь рубашку лантан будет?!” Мы смотрим – а наши рубидии уже у кобальта во ртути. Я к нему: “Аргончик”, – говорю, – “скажи гафний! Ну скажи: Гафний!” А он только сквозь зубы цезий: “Р-р-р!”

Тут Берклий станнум на колени, подполз к Аргону, да как заорет: “ГАФНИЙ!!!” Ну и цирконий: Аргон наши рубидии проглотил – и бегом с фермия. Мы к Бору: “Полоний на место наши рубидии!” А он: “Что я вам, родий их, что ли?”

Плюмбум мы на него, и ушли. Чтоб мы еще когда натрий соображали – ни-никель!

Автор – народ. Источник – журнал “Химия и жизнь”

Не только химики так шутят:

Политическая история
Никита Сергеевич Хрущев выпивал Первухина по Маленкову, после чего делался совершенно Косыгиным. За это его столкнули с пьедеСталина, Булганинули Молотовым по голове, сунули в зад Ворошилова, и теперь он у самого Берия моря. Жена на него Шепилова: Эх ты, старый Козлов! А он ей: Отвяжись, Микояная!. И с горя безБрежнева он сидит Подгорным хребтом, дрожит как Суслов и под Шелест кукурузы тихонечко Фурцает при потушенных Кагановичах.
http://eliratus.livejournal.com/17473.html?mode=reply
Автор, несомненно, свое отсидел еще в середине 60-х.

Музыкальная история
Бетховен проснулся, почесал Бородина, протер Глазунова, сьел Мясковского с Хренниковым и Сметаной, запил Чайковским с Бизе, почувствовал в животе Пуччини и ему стало очень Паганини, в голове – Шуман. Одел Шуберта и Шаляпина и выбежал во Дворжак. Сел у Мусоргского, сделал Бах, оглянулся на Могучую Кучку – а там всего лишь Глинка и Гуно. Сорвал Лист с Россини, вытер им Шопена, слепил Андрея Эшпая. “Бизе, наверное, был Тухманов” – подумал он, а тут дождь пошёл. Бетховен промок до Шнитке.
http://warsh.livejournal.com/1577370.html

Естественная история
Альберт Эйнштейн завтракал тарелкой Коши с Пироговыми в местной коФейнмане.
- Стаканчик “солнце Дарвина”? Свежий, только что с Ферми пять Ньютон завезли! – предложил ему Бормен.
- Ландау, наМенделей, только без Сахарова, – сказал Эйнштейн. Его шНобель, как Флигер, потянулся к Планке над стойкой. Вдруг из Склодовской послышался чей-то Басов: “Лифшиц снимай, Понтекурва!”. Эйнштейн допил до последней Капицы и заКюрил. – Вот Жюлио, – подумал он, почесывая Курчатого Лобачевского, – пРиманил, и сейчас вАмперит, если не проМенделит! Ех, Гальванну бы принять сейчас, с какой-нибудь Мариотт…. Архимедики очень рекомендуют. Жаль, Бойльер испорчен…”
Но появившиеся внезапно Ментены вывели ученого из задумчивости, сделав ему Ломоносова, и он отправился дописывать свою общую
теорию относительности.
http://community.livejournal.com/sci_folklore/1260.html